Ирина Анатольевна Соустова

Доктор физико-математических наук,
ведущий научный сотрудник отдела нелинейных геофизических процессов

Родилась 7 октября 1946 года

Моя мама Вера Ивановна Папилова была родом из Гагинского района Горьковской области, она родилась в 1917 году. После окончания фельдшерско-акушерского училища в 1937 году она работала в больнице деревни Рожново Борского района, где познакомилась с сыном заведующего больницей, моим будущим отцом. Анатолий Владимирович Папилов, её ровесник, в это время учился в Речном училище, мечтал связать свою жизнь с Волгой. В 1940 году Вера поступила в мединститут, а Анатолий – в водный.

Со второго курса отец ушёл на фронт. Он закончил артиллерийское училище и сразу попал под Сталинград. Участвовал в обороне города, в Сталинградской битве. Позднее отец воевал на Южном, Калининском и Первом Прибалтийском фронтах, был награждён Орденом Отечественной войны I степени, Орденом Александра Невского, медалями «За оборону Сталинграда» и «За победу над Германией».

После Победы родители поженились. Более 10 лет снимали квартиру в частном доме в Горьком около фабрики им. Клары Цеткин на пересечении улиц Кулибина и Тимирязева. Там я и родилась 7 октября 1946 года. Отец какое-то время работал в порту, но они с мамой решили, что нужно учиться дальше. В водный институт отец уже не вернулся, закончил гидротехнический факультет строительного института (ГИСИ) с красным дипломом. Отец учился и работал с огромным удовольствием. С 1955 по 1991 год он прошёл в ГИСИ путь от старшего преподавателя до доцента кафедры «Технология строительного производства», став кандидатом экономических наук. Я очень хорошо помню и его многочисленных институтских друзей, и его поездки в Городец на Горьковскую ГЭС, в город Нарву на строительство ГРЭС имени Ленинского комсомола, на Целину.

После окончания института мама работала в системе городской санитарно-эпидемиологической службы (СЭС). Как она рассказывала, послевоенный период работы в СЭС был очень сложным и ответственным. Потом она также занимала важные посты: заведующая отделом здравоохранения Приокского района, заведующая поликлиникой № 35, которую она создавала с нуля. Мама работала до 1980 года и везде пользовалась большим уважением и любовью коллег.

В детстве родителей я видела мало, они были загружены работой и учёбой. Я почти всё время была с бабушкой Александрой Ивановной, маминой мамой. Бабушка в своём Гагинском районе была председателем сельского совета деревни Ломакино, но, выйдя на пенсию, приехала к моему рождению в голодный послевоенный Горький и посвятила всю оставшуюся жизнь нашей семье. Она очень меня любила и я, конечно, её обожала.

Помню, как при её поддержке я «покоряла» балетную студию Дворца пионеров имени В.П. Чкалова. До шестого класса я самозабвенно занималась хореографией у бывшей балерины Лидии Ивановны Гостевой. Моим любимым сольным номером был «Танец с куклой» на музыку Итальянской польки Сергея Рахманинова. С ним я заняла первое место на городском смотре талантов. Немало времени мы с бабушкой, как и многие в послевоенные годы, проводили в очередях за сахаром, мукой, крупами. Это были будни.

А мамин день был – воскресенье! У мамы было несколько очень красивых платьев, я помню их до сих пор. Она была модницей. У меня тоже было «выходное» платье, которое мне сшила бабушка. И вот мы нарядные и красивые каждое воскресенье шли с мамой в город (улица Свердлова, площадь Горького и т.д.). Пересмотрели практически все детские спектакли тех лет во всех театрах города.

В школе № 25, куда я пошла в 1954 году (это был первый год совместного обучения девочек и мальчиков), работали сильные преподаватели по физике и математике. В нашем классе было больше девочек, но немалая их часть ходили на олимпиады по этим предметам. Много времени проводили и в библиотеках: читали классику, но и любимым журналом «Наука и жизнь» частенько интересовались. Помню очень интересную поездку с нашим учителем физики Анной Андреевной Фабианчук на Горьковскую ГЭС. Отец довольно много времени проводил там во время учёбы в ГИСИ и рассказывал мне об этом грандиозном для того времени сооружении. То, что я увидела своими глазами, произвело на меня сильное впечатление.

В старших классах нашей школы мы получали дополнительную специализацию физика-лаборанта. В 11 классе проходили практику в ГИФТИ, ГНИПИ и других научно-исследовательских институтах Горького. Мне и двум моим подружкам выпало проходить такую практику на радиофизическом факультете нашего университета.

К окончанию школы я уже понимала, что пойду учиться только на радиофак ГГУ. Для родителей это не было неожиданностью. Радиофак был у всех на слуху: самый передовой, самый модный, если хотите, факультет! Там всё самое современное, самые интересные люди… И мне нужно было туда и только туда.

Закончив школу с золотой медалью в 1965 году я поступила куда хотела. Не скажу, что учёба давалась совсем легко, но училась я с удовольствием. Появилось ощущение свободы, казалось, что всё зависит только от тебя. Думаю, что за последние годы учёбы в школе, особенно в 11 классе, когда «шла на медаль», просто устала. А здесь в университете можно было сосредоточиться на интересных и нужных мне предметах, хотя старалась не запускать ничего.

С нами работал по-настоящему «золотой» состав преподавателей: Владимир Ильич Таланов, Владимир Борисович Гильденбург, Игорь Григорьевич Кондратьев, Михаил Романович Кром, Михаил Израилевич Рабинович, Лев Аронович Островский, Шулим Ефимович Цимринг, Владимир Васильевич Железняков. Александр Григорьевич Литвак, сегодняшний научный руководитель ИПФ РАН, уже читал нам спецкурс по физике плазмы. Ещё немногие из них тогда были докторами наук, членами академии, но все они уже были профессионалами высочайшего уровня.

А вокруг училось столько увлечённых талантливых парней и девушек с разных концов огромной страны СССР! После второго курса мы стали определяться более конкретно в выборе специальности, слушая разные спецкурсы, знакомясь с разными кафедрами. Я и ещё две девочки из группы 205 (Таня Хапугина и Валя Садова) выбрали кафедру электродинамики. В нашей группе 301 (лучшей, как я считаю) учились будущий академик РАН и научный руководитель ИФМ РАН Захарий Красильник, будущий главный конструктор ФНПЦ «ННИИРТ», доктор технических наук Александр Бляхман и их будущие жёны Светлана Красильник (Савенкова), Мила Бляхман (Литвак). Со мной учились и будущие доктора наук, профессора Таня Заборонкова (НГТУ, НИРФИ) и Володя Шапошников (ИПФ РАН, НИУ ВШЭ), а также Наташа Путырская, ставшая позже руководителем крупного отдела НИИИС, рано ушедшая от нас, и много других замечательных ребят.

На факультете я нашла подругу на всю жизнь – Татьяну Хапугину. Она получила вторую специальность в Московском институте радиотехники, электроники и автоматики, работала программистом в системе Моссовета, а потом в частной IT компании. Кстати, академик РАН Владимир Васильевич Железняков, читавший нам курс по физике космоса, выделял нашу группу, где девушки были на уровне, а где-то даже сильнее ребят.

Меня увлекли лекции, а позже и спецкурс Льва Ароновича Островского, посвящённые описанию явлений, которые возникают в средах с переменными во времени параметрами и, в частности, параметрическому резонансу. Мне было удивительно, что многие физические явления, происходящие в разных средах (плазма, жидкость, газ, твёрдые тела), могут описываться похожими уравнениями, а для их решения можно пользоваться методами теории колебаний. И такие понятия как нелинейность, дисперсия, модуляция, простые волны, солитоны и т.д., стали ключевыми в моих научных интересах на долгие годы.

Я твёрдо решила писать курсовую, а позже и дипломную работу у Островского. Студенты и коллеги часто называли его ЛАО. Он остался моим научным руководителем до его отъезда в Америку, да и сейчас мы общаемся онлайн и работаем. Я благодарна ему за то, что он был и есть в моей жизни. Хотя всё непросто. Во мне до сих пор живо ощущение ученицы Льва Ароновича.

Дипломная работа – это начало работы с Островским. Не очень помню детали, но это были частотно-модулированные волны в плазме. В этой задаче была и модуляция, и дисперсия, и простая волна, и пространственно-временные лучи, весь набор эффектов, которые так увлекли меня на его давней лекции. Сжатие частотно-модулированной волны было связано с наличием плазменной дисперсии, при этом частота и волновое число такой волны ведут себя подобно величинам поля в нелинейной среде (описываются похожими уравнениями).

Но после защиты диплома в 1970 году место в НИРФИ для меня нашлось только в отделе известного учёного-акустика Виталия Анатольевича Зверева. Пришлось погружаться в другие волны – акустические – и другие среды – жидкость, твёрдое тело. Именно в эти годы начался «прорыв» в нелинейной акустике, появилось множество новых идей. Я снова попала в «модную» волну. У Зверева и его коллег появилась идея создания высоконаправленной низкочастотной параметрической приёмной акустической антенны. Акустическая волна низкой частоты взаимодействует с интенсивным узконаправленным высокочастотным акустическим пучком (накачкой). При этом за счёт квадратичной нелинейности среды формируются боковые компоненты на суммарных и разностных частотах, а значит возникает возможность приёма сигнала низкой частоты с высокой направленностью. Эксперимент был сделан в НИРФИ Алексеем Ивановичем Калачевым. Главный недостаток таких параметрических антенн – низкая эффективность. Повышение же эффективности за счёт увеличения интенсивности накачки в среде без дисперсии (что типично для жидкости) ограничено генерацией высших гармоник и нелинейным затуханием ударной волны.

У нас с Островским возникла идея использовать нелинейные свойства жидкости с дисперсией, где энергия высокочастотной волны накачки не тратится на генерацию высших гармоник и образование ударных волн. Такая возможность могла бы возникнуть, например, при взаимодействии волноводных мод: в этом случае нелинейный процесс взаимодействия акустических волн происходит в волноводе как в жидкости с дисперсией. Используя волноводную (геометрическую) дисперсию, удаётся обеспечить выполнение условий синхронизма для взаимодействия и затем усиления, например, только двух волн: высокочастотной акустической волны (накачки) и акустической волны низкой частоты (сигнала), распространяющихся в жидкости, помещённой в волновод. Для реализации эффекта нужно было рассчитать параметры взаимодействующих акустических волн, подготовить аппаратуру, сделать образцы волновода с определёнными параметрами. Если честно, то мне больше хотелось писать формулы, но нужно было научиться общаться и с техниками, и с инженерами. Это был полезный опыт.

Позже с моим коллегой Александром Марковичем Сутиным мы продолжили работу по реализации параметрического генератора звука с волноводной дисперсией, и у нас всё получилось! Позднее у Островского сформировалась группа молодых сотрудников, которые продолжали заниматься нелинейной акустикой в твёрдых телах со сложной структурой (с трещинами и порами) и в жидкости с пузырьками газа. Пузырьки, как и трещины в твёрдых телах, дают сильную нелинейность за счёт сжимаемости, а резонансный характер пульсаций структуры приводит к дисперсии. При этом важно, что пузырёк, совершающий монопольные колебания, ведёт себя во многом подобно классическому осциллятору. Своеобразные нелинейные эффекты, обусловленные коллективным поведением таких пузырьков-осцилляторов, могут возникать в жидкости. Позже мы вместе с Юрием Александровичем Кобелевым и ЛАО сделали несколько работ по автофазировке нелинейных резонансных систем: пузырьков газа в жидкости и микрополостей в твёрдом теле. При этом наряду с аналогией по отношению к электродинамическим задачам, нам удалось получить несколько интересных результатов, касающихся аналитического подхода описания нелинейной стадии автофазировки.

В 1972 году моя жизнь резко изменилась. Я вышла замуж. С моим будущим мужем Львом Соустовым мы познакомились, когда я ещё писала диплом у Островского. Видимо, какая-то искра тогда вспыхнула между нами и не погасла. Лев работал в группе ЛАО, где занимался экспериментами с нелинейными волнами. В то время многие нелинейные эффекты моделировались на нелинейных электромагнитных линиях. В 1972 году им экспериментально было обнаружен эффект самомодуляции нелинейных волн и ударные волны огибающих. Позже эти результаты были признаны открытием!

Лев Соустов – выпускник Политеха, человек очень увлечённый, интересный, с большим чувством юмора. Долгое время он играл в команде ТЭМП, объединившей талантливых КВНщиков политехнического института в 1960–70 годы. Джаз и рыбалка, теннис и шахматы были его хобби. Он обожал саксофон, трубу, часто играл на ударных. По вечерам и выходным они с друзьями-музыкантами подрабатывали, играя в ресторанах и на свадьбах.

5 октября 1973 года родился наш сын Павлик. Нам с мужем пришлось во многом изменить свои предпочтения, привычки. Довольно долго мы жили вместе с моими родителями. И, кстати, музыкальное хобби мужа и чувство юмора очень помогало нам в первые годы совместной жизни (когда я ушла в декрет, когда рос маленький сын, когда мы отдавали долги за первую кооперативную квартиру).

В 1986 году, уже работая в ИПФ РАН, Лев Викторович Соустов защитил кандидатскую диссертацию по физике твёрдого тела (научный руководитель доктор физико-математических наук Владимир Наумович Генкин). Тема его кандидатской диссертации «Исследование природы фотоэлектрических эффектов при воздействии на прозрачные кристаллы импульсным лазерным излучением». Он разработал уникальную методику измерений воздействия лазерного излучения на кристаллы КДП. Позднее совместно с доктором физико-математических наук Никитой Михайловичем Битюриным Лев занялся поиском молекулярных механизмов развития катаракты и методов её лечения на ранних стадиях в рамках программы Президиума РАН «Фундаментальные науки – медицине». Инструментом исследования был эксимерный лазер (308 нм), который использовался для моделирования помутнения хрусталика из-за склеивания белков с целью поиска и изготовления препаратов-тестов для ранней диагностики болезни и её лечения. В последние годы эти работы проводились совместно с известным физиологом академиком РАН Михаилом Аркадьевичем Островским.

В 1979 году уже был создан Институт прикладной физики, и мы, группа «нелинейных акустиков», возглавляемых Львом Ароновичем Островским, были переведены в отдел нелинейных колебаний и волн, которым руководил академик Владимир Ильич Таланов.

К этому времени ЛАО решил, что работ у меня по нелинейной акустике достаточно для защиты кандидатской диссертации. Её тема: «Взаимодействие мод в акустике». В этом названии отражалась суть моих исследований, связанных с распространением и взаимодействием акустических волн в средах с дисперсией. К сожалению, диссертационного совета по специальности «акустика» в ИПФ ещё не было. Мне пришлось немало поездить в Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ), где существовал такой совет. Тема предлагаемой мною работы была новой для Учёного совета ЛЭТИ, кроме того диссертация претендовала и на некоторые технические приложения, которые нужно было обосновать. Мы с коллегами (ЛАО, Сутин, Кобелев) сумели это сделать. Защита прошла отлично, в 1980 году я стала кандидатом физико-математических наук.

Создание нового института и защита диссертации стали неким переломным этапом в моей жизни. Расширялась тематика института, появилось Отделение гидрофизики и гидроакустики. Его руководителем был назначен академик Владимир Ильич Таланов, и он мне предложил стать учёным секретарём Отделения. Я согласилась и никогда не жалела об этом. На этой должности я проработала до 2017 года, совмещая её с научной работой.

Дел было много. Пришло много молодёжи и из ННГУ, и из НГТУ, в ИПФ начала работать школа стажёров для молодых учёных. Михаил Адольфович Миллер активно ими занимался и подключал учёных секретарей отделений. В нашем отделении создавались новые направления работы. Появился отдел низкочастотной гидроакустики, в котором разрабатывались уникальные низкочастотные излучатели, и группа ЛАО привлекалась к решению ряда возникающих при этом проблем.

Мне опять повезло. В 1985 году 45 суток я провела в Тихом океане. В этой экспедиции испытания проходил один из уникальных низкочастотных излучателей, созданных Борисом Николаевичем Боголюбовым и его коллегами из отдела низкочастотной акустики ИПФ РАН. В эксперименте принимали участие два корабля, расстояние между излучателем и приёмной антенной было около тысячи километров! Эти высокие тихоокеанские широты, ни на что не похожая природа оставили у меня неизгладимое впечатление на всю жизнь. Довелось побывать и в штормах, когда постигаешь всю силу стихии и отдаешься на милость божью. А в солнечные дни удалось увидеть «летучих» косаток, гоняющихся наперегонки с кораблями.

Тематика нашего Отделения продолжала расширяться. Появились новые экспериментальные данные лабораторных исследований волновых и турбулентных процессов, возникающих при движении тел в стратифицированной жидкости. Эксперименты проводились в недавно построенном уникальном термостратифицированном бассейне ИПФ РАН, созданном под руководством академика Владимира Ильича Таланова и кандидата технических наук Сергея Дмитриевича Богатырева. В настоящее время этот бассейн входит в состав уникальных научных установок «Комплекс крупномасштабных геофизических стендов ИПФ РАН» и находится под руководством Василия Ивановича Казакова.

Наши сотрудники начали участвовать и в международных экспедициях, получая данные по распространению и взаимодействию поверхностных и внутренних волн в открытом океане, укреплялись связи с зарубежными исследователями. В частности, появилось много данных по распространению и взаимодействию уединённых внутренних волн (солитонов) в шельфовых областях океанов и морей. Внутренние волны (ВВ) возникают только в стратифицированной жидкости, когда температура, солёность жидкости меняются с глубиной. У этих волн есть «своя» дисперсия (при этом фазовая и групповая скорости ВВ перпендикулярны) и «своя» нелинейность (волновые пакеты расплываются, волны «ломаются» – разрушаются). Кроме того, эти волны в силу того, что они не потенциальны, и их завихренность отлична от нуля, взаимодействуют с турбулентностью верхнего слоя океана.

Нам с Островским удалось в рамках полуэмпирической теории турбулентности исследовать усиление турбулентности в поле заданной внутренней волны, рассмотреть особенности стационарной структуры турбулентности (пятен турбулентности) при заданном сдвиге скорости, порождаемом ВВ. В это же время у нас с коллегой Константином Александровичем Горшковым появились работы по описанию распространения и взаимодействия уединённых внутренних волн – солитонов предельной амплитуды в шельфовых областях океана. В основе предложенного нами метода лежит представление предельного солитона внутренней волны совокупностью кинков – перепадов поля между двумя устойчивыми состояниями противоположной полярности. Удалось показать, что процесс распространения и взаимодействия внутренних волн предельной амплитуды может быть описан в рамках обыкновенных уравнений для координат кинков. Позднее нам удалось сравнить результаты наших расчётов с данными натурных экспериментов, в частности, с данными международного эксперимента СOPE (Океанический прибрежный эксперимент, США,1995). Наши расчёты оказались близкими к данным эксперимента!

В стране рассыпались привычные связи, вот и Лев Аронович Островский в 1990-е годы уехал в Штаты, начал работать в Национальном управлении океанических и атмосферных исследований США (NOAA). В то же время открылся мир, и мы начали ездить. Я побывала в США, Германии, Чехии. Самой первой была конференция по нелинейной акустике на корабле, идущем из Санкт-Петербурга в Бёрген (Норвегия). Такое общение будило мысль, дарило новые идеи. К тому же техника шагнула вперёд, появилась новая более совершенная аппаратура, новые методы измерений и обработки. Кроме того, появились и новые источники финансирования – гранты РФФИ и позднее РНФ. Это тоже каким-то образом мобилизовало творческую активность учёных.

В 2005 году я защитила докторскую диссертацию в ИПФ РАН на стыке двух специальностей – «физика атмосферы гидросферы» и «акустика» – под названием «Коллективная динамика структур и осцилляторов в течениях жидкости». В рамках этой работы мне удалось объединить свои исследования по коллективной динамике вихрей, интенсивных солитонов внутренних волн и пузырьков газа в жидкости под действием различного рода возмущений. Объединение таких разных объектов основано на общем подходе к их индивидуальной и коллективной динамике. Суть этого подхода в сведении исходных уравнений гидродинамики и акустики к более простым, подобным уравнениям для классических частиц и нелинейных осцилляторов. При этом самостоятельный интерес представляет и изучение влияния коллективной динамики пузырьков газа, вихревых структур на распространение внутренних и акустических волн.

Мне очень повезло. Я всегда работала с увлечёнными, творческими людьми. С ними можно было обсудить любую проблему и, тем более, проконсультироваться по профессиональным вопросам. О моих «акустических» коллегах я постаралась рассказать выше. Очень благодарна за доброе сотрудничество Константину Александровичу Горшкову, доктору физико-математических наук, известному учёному в области нелинейных волн. Свою докторскую диссертацию он посвятил любимым солитонам, но и кинкам внутренних волн «любви» немного досталось.

Всегда для меня были и остаются ценными профессиональные замечания доктора физико-математических наук, профессора Ефима Наумовича Пелиновского. Он один из ведущих в стране и мире учёных в области нелинейных поверхностных и внутренних волн, цунами, волн-убийц. В последнее время у меня с коллегами появились несколько работ, основанных на модифицированной модели турбулентности стратифицированных турбулентных течений, разработанной ранее доктором физико-математических наук, профессором Юлией Игоревной Троицкой и ЛАО. Модель интересна тем, что она допускает и описывает динамику турбулентности в стратифицированной среде при больших значениях числа Ричардсона. Думаю, что у этой модели большое будущее.

Здесь я хочу несколько слов сказать о нашем сыне. Он тоже радиофаковец!

Павел Львович Соустов закончил радиофак ННГУ в 1996 году, поступил в аспирантуру ИПФ РАН. Он занимался экспериментами по рассеянию звука на вихревых структурах, возникающих при обтекании тел турбулентным потоком в аэродинамической трубе. В 1999 году защитил диссертацию «Рассеяние звука периодическими вихревыми структурами». Основное внимание в ней уделялось диагностике полей скорости и температуры при рассеянии звука на вихревой дорожке. Его научным руководителем был Александр Борисович Езерский, рано ушедший от нас, доктор физико-математических наук, специалист в нелинейной динамике, включая гидродинамику. В эксперименте наставниками были Владимир Викторович Чернов и Павел Романович Громов. Паша очень многому научился у них.

26 декабря 2007 года Павел разбился на горных лыжах вблизи Нижнего, в Хабарском...

Внезапная гибель 34-летнего сына была страшным ударом для нас с мужем. Горе усугубило онкологическое заболевание Льва Викторовича, его не стало в 2014 году.

У Паши остались жена и трёхлетняя дочка Сашенька, сейчас ей 22 года. После окончания инженерного лицея при МГТУ им. Н.Э. Баумана в Москве Саша решила заниматься биоинформатикой в Германии. Сейчас Александра Соустова получает образование в университете Франкфурта (так они решили с её мамой). Она настоящий труженик и борец! Очень хочется, чтобы у неё всё получилось. Эти воспоминания я записываю в первую очередь для неё. Она моя большая радость и надежда!

Все эти годы я держалась и держусь работой. Я благодарна судьбе за наш Институт прикладной физики. Когда-то сын говорил мне: «Мама, ты всю жизнь прожила в замке из слоновой кости – ИПФ РАНе». И это так! В нашем институте, конечно, было и есть избранное общество талантливых и порядочных людей.

Вот уже три года я борюсь с тяжелой болезнью, живу в инвалидном кресле. Но благодаря поддержке коллег и друзей я не просто существую, я продолжаю работать в отделе нелинейных геофизических процессов, которым руководит Юлия Игоревна Троицкая.

Институт помог мне приобрести тренажёр, на котором я занимаюсь каждый день, и это очень помогает сохранять активность. Хочу выразить сердечную благодарность руководству ИПФ РАН – Александру Григорьевичу Литваку, Михаилу Юрьевичу Глявину, Александру Михайловичу Сергееву, Александру Марковичу Фейгину и Евгению Анатольевичу Марееву, Ирине Вадимовне Айвазян – за постоянную помощь и поддержку.

У меня хорошие рабочие и дружеские контакты с коллегами, мы часто созваниваемся, ко мне регулярно приходят друзья. Помощь Василия Ивановича Казакова, Павла Романовича Громова, Владимира Викторовича Чернова просто бесценна (а сколько они помогают в наладке аппаратуры для реабилитации!). А молодые талантливые сотрудники отделения (Саша Кузнецова, Оля Лисина, Даша Гладских, Света Дементьева, Алексей Ермошкин, Андрей Коньков) довольно часто связываются со мной по разным вопросам и просто заряжают энергией и новыми идеями.

С первого дня болезни ощущаю сердечное участие Надежды Борисовны Криваткиной. Бесконечно благодарна всем, кто меня поддерживает!

Мне очень хочется ещё быть полезной в профессиональном смысле. Надеюсь, что и благодаря, и в каких-то вопросах вопреки появлению новых численных моделей и искусственного интеллекта, удастся восстановить «параметры неизвестных источников турбулентных возмущений» по турбулентным «пятнам-блинам» в термоклине с помощью развиваемого нами приближённого асимптотического подхода.